— Поймите, «сквер» по-английски значит «квадрат». «Пятиконечный сквер» это аберрация, — пытался он объяснить следователю.

— Вот отправят вас на общак, там вам покажут пятый угол. Там вам все объяснят про «аберрацию», — раздраженно ответил следователь.

Разве следаку чего втолкуешь?

Случайно оба писателя были однофамильцами двух художников прошлого века. Христианина звали Брюллов, худосочного — Сверчков. Подружились — водой не разлить. Когда приблизилось время отправляться из лагеря в ссылку — они попросились вместе. Начальника лагеря о чем-то просить — наивное, мягко говоря, мероприятие. «Вместе? — спрашивает. — Ну, хорошо, отправлю вас в такое место, где вы поймете, что такое “в месте”. “В месте” как “в тесте”». После этого он, как говорят, отправил их в «особую зону» в Северном Казахстане, где царствовал уголовник Пухти-Тухти и его брат Улан. Оба были буряты колоссального роста, метра два с лишним каждый, с голыми лицами глиняного цвета. Только Пухти-Тухти был очень толст, а Улан, наоборот, был гибким, как цирковой акробат. В особой зоне вообще не было охраны, ни одного вертухая, не было начальствия, кроме этих двух уголовников. Все им подчинялись беспрекословно. Слово здесь молвили редко, но порядок стоял железный. С самого начала писателей поставили на работу: резать перочинными ножами автомобильные покрышки из черной резины, расчленяя их на большие, аккуратные куски… За этой работой пролетел месяцок. Вокруг все работали молча, только наши писатели все шептались. Среди казахской ветреной степи читали они друг другу стихи Фета на память и вспоминали с болью о женщинах. У Брюллова была жена и трое детей, а Сверчков был влюблен в молодую девушку с веснушчатым личиком.