— Сейчас слишком поздно. Мне пора на работу.

— А вечером? — настаивал я. — Я заеду за вами. Только скажите куда.

Девушка резко выпрямилась, будто собравшись уйти, и мне на миг показалось, что она сейчас сбежит, улыбнувшись и бросив мне на прощанье туманный взгляд, но она сказала:

— В полседьмого.

— Где?

— У входа в отель «Шип».

— Я буду там. — И прежде чем она ушла, спросил:

— Я не знаю вашего имени.

— Кэтрин.

— Красивое имя. А дальше?

Она улыбнулась:

— Просто Кэтрин. Разве этого не достаточно, по крайней мере, пока?

— Конечно. Могу я проводить вас?

— Нет.

Она отвернулась и направилась вокруг павильона; ее «нет» прозвучало весьма отчетливо. Я облокотился о заграждение, глядя, как она идет. Мой взгляд был лишь наполовину взглядом профессионала, а наполовину взглядом самого обычного самоуверенного молодого человека на каникулах, имеющего кремовый «ягуар» и карманы, набитые деньгами.

В двух ярдах от меня один из рыболовов достал из пластмассового ящика сандвич с сыром и, впившись в него зубами, посмотрел на меня.

— Не рановато ли для таких дел?

— Ранняя пташка по зернышку клюет, — ответил я.

Я двинулся прочь, обогнул павильон, а затем прошел вниз вдоль пирса. Справившись с искушением сделать «быструю фотографию», твердо прошел мимо кафе, ларька с открытками, у которого толпились мужчины с опухшими от пива лицами и толстозадые женщины, и все это время, как бы ненарочно, он держался от меня в пятидесяти ярдах. Молодой человек, который стоял у дальнего конца павильона с рыболовами, видел мою встречу с Кэтрин Саксманн.

У него были светло-каштановые волосы с торчащими из-за ушей вихрами — длинными, чуть ли не до плеч; одет в черную кожаную куртку; руки в карманах, лишь большие пальцы наружу; обтягивающие черные джинсы и остроносые ботинки. Его губы беспрестанно двигались, словно он нашептывал сам себе что-то нелицеприятное, а глаза были посажены так близко, что портили его симпатичное лицо.