— Пожалуй, я готов за кварту белого испанского вина, — объявил воин. — Или постой, у меня, черт подери, нехватка белья; хочешь, побьемся об заклад — ты поставишь кусок голландского полотна против вот этих пяти ангелов, что я завтра же явлюсь в замок и заставлю Тони Фостера познакомить меня с прелестной незнакомкой?

— По рукам, — ответил торговец. — И, думаю, что выиграю, хотя ты нахал почище самого дьявола. Заклады пусть хранятся у хозяина, и я, покуда не пришлю полотно, поставлю свою часть золотом.

— Не буду я принимать такие заклады, — возразил Гозлинг. — Утихомирься, куманек, пей спокойно свое вино да брось думать о всяких рискованных затеях. Поверь, что у мистера Фостера рука достаточно сильна, чтобы засадить тебя надолго в Оксфордский замок или познакомить твои ноги с городскими колодками.

— Это значило бы только возобновить старую дружбу, так как голени Майка и городские деревянные колодки прекрасно знакомы друг с другом, — съязвил торговец. — Но он уже не может уклониться от спора, если только не пожелает заплатить неустойку.

— Неустойку! — воскликнул Лэмборн. — Ни за какие коврижки! Плевать хотел я на страшилище Тони Фостера, его гнев для меня — тьфу! — все равно что вылущенный стручок. И, клянусь святым Георгием, я заберусь к его Линдабриде, хочет он этого или нет.

— Я охотно возьму на себя половину вашего заклада, сэр, — сказал Тресилиан, — за право сопровождать вас в этом походе.

— А какая вам с того выгода, сэр? — поинтересовался Лэмборн.

— Да никакой особенной, сэр, — ответил Тресилиан, — разве только я увижу ваше искусство и доблесть. Я путешественник, который жаждет необычайных встреч и необыкновенных приключений, как рыцари былых времен стремились к рискованным похождениям и доблестным подвигам.

— Ну что ж, если вам приятно видеть форель, изловленную прямо руками, — объявил Лэмборн, — пусть кто угодно будет свидетелем моей ловкости — мне все равно. Итак, подымаю стакан за успех моей затеи, а тот, кто не поможет мне в этом тосте — негодяй, и я обрублю ему ноги по самые подвязки.