«Воробей» недоверчиво посмотрел на него.

— В самом деле? Может быть, вы покажете мне купон вашей чековой книжки?

На мгновение Люк растерялся.

— Я не нахожу это нужным, — холодно сказал он.

Но Байрда нелегко было сбить с толку. Он грузно облокотился на стол и сделался очень серьезным.

— Хорошо, я раскрою вам свои карты. По чеку уплачено ассигнациями, и я хотел бы знать их дальнейший маршрут. Есть в Лондоне одна птичка, которую я бы охотно поймал. Если чек был подложный, это, конечно, повредит репутации покойного, но решит мою задачу. Откровенно говоря, мистер Мэдиссон, мне так хочется получить отпечатки пальцев этого человека, что удивительно, как я до сих пор еще не сбил его с ног на улице.

Люк раздумывал несколько секунд.

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Я сам подписал чек.

Байрд встал и глубоко вздохнул.

— Вы слишком снисходительны к преступникам, мистер Мэдиссон. Теперь я понимаю, почему Ганнер Хэйнс в таком восторге от вас. Он получил шесть месяцев — отчаянный парень. Когда я попробовал расспросить его о некоем друге, он сказал, что никогда не видел его.

— Морелль? — вырвалось у Люка.

«Воробей» улыбнулся.

— Именно он.

— Я ничего не знаю о Морелле, — твердо сказал Люк. — Он был другом Рекса и я не хочу о нем…

«Воробей» вздохнул и спрятал бумаги.

— Никто не хочет помогать полиции, — жалобно сказал он. — Все против защитников детей бедных. Что ж, я ухожу…

Едва за ним закрылась дверь, как раздался звонок телефона. Люк впервые за последнее время услышал голос любимой женщины.

— Ты придешь ко мне завтра, Люк?

— Хоть сию минуту.

— Нет, завтра, когда все будет кончено… Скажи, Рекс был тебе должен?

Этот неожиданный вопрос лишил Люка самообладания, а когда он был взволнован, то говорил бессвязно.

— Да, но не стоит об этом говорить… Я думал о тебе… Ты не должна об этом заботиться… В самом деле он мне, в конце концов, ничего не должен, да-да, он ничего не должен…