— Моя жена! Как это прекрасно!

Голос Люка дрожал.

Они сидели вдвоем в ее маленькой гостиной.

Люк напоминал школьника, получившего неожиданный и вместе с тем долгожданный подарок.

Она не слушала его. Когда он ушел — ей позвонил Данти, она не захотела с ним говорить. Ей нужно было остаться одной, чтобы собраться с мыслями. Люк должен был прийти в семь часов. Около шести она позвонила ему.

— Люк, я хочу тебя просить, — она с трудом могла говорить. — Нет, нет, пожалуйста, не перебивай меня, я прошу очень многого… да, я говорю серьезно… выслушай меня… я… не хотела бы уезжать сегодня вечером… Ни завтра и ни послезавтра… Я хочу побыть одной… Никого не хочу видеть… даже тебя… Мои нервы отказываются…

Она говорила бессвязно, запинаясь, и он слушал ее с нарастающим чувством тревоги. Но о себе он не думал.

— Я был большим эгоистом. Конечно, дорогая… я все понимаю…

Разговор продолжался не более пяти минут. Он даже не смог до конца понять, на что он соглашается…

Люк сидел за письменным столом и пустыми глазами смотрел на неотосланные телеграммы, содержащие столько безмятежного счастья… Данти стоял у барьера и смотрел на пассажиров, спешащих занять места в парижском экспрессе. Когда последние огни поезда скрылись вдали, он медленно пошел домой, насвистывая сквозь зубы песенку.

Мистер и миссис Мэдиссон остались в Лондоне.

Глава 8

Управляющий Мэдиссон-банка принадлежал к числу людей, которых трудно было вывести из равновесия. Колебания биржевых курсов, спекуляции, взлеты и падения не в состоянии были сколько-нибудь заметно поколебать его спокойного достоинства. Но в это утро он в буквальном смысле слова обалдел и потерял дар речи, когда увидел Люка, идущего к двери своего кабинета.

— Все в порядке, Стиль, — улыбнулся тот, — все в порядке, я не призрак.

Мистер Стиль с трудом подыскивал слова.

— Я думал… гм…