Вечером коптили треску, жареную доели еще в обед. А была така-а-ая гора рыбы. Завхоза одолевали сомнения насчет наших жевательных возможностей. Надо было пари заключать. Так ведь и не на что. Допили последнюю. Аккуратно размеряя баночкой из под упсы. Зажевывали копченой рыбкой. Воды осталось только на завтрак. Все грустили и жевали рыбу.

Из тостов только "За П" и "За ТВвС"

Спали.

День последний.

Беспрецедентно ранний подьем.

Неподражаемо быстрые сборы.

И такой же выход. В пол одиннадцатого уже на веслах.

Снова тюлень мозолил нам глаза на разных расстояниях и первый пилот снова пытался его снять на камеру. Таки заснял но глупая животина к этому моменту уже отплыла далеко и сьемка вышла некачественной. Обиделся. Обзывал тюленя козлом и прочими нехорошими словами.

Через пару часов уже на берегу, собираем суда и готовим обед.

Лелеем надежду отправить гонцов за автами пораньше, сами прицеливаемся на автобус до Чупы на 15.45.

Только отобедали хорошенько, как вдруг прибежала бабулька из местных, с ведерком какого то варева, и принялась что есть силы нас им потчевать. По уверениям бабульки - молочный суп на козьем молоке, на деле странного вида варево белого цвета, сильно жирное, в полведерке которого затерялось с десяток макаронин. Мож с голодухи оно и пошло бы с трудом, но не после обеда же.

Бабулька непреклонна, наливает варево всем у кого замечена пустая миска и зорко бдит, чтоб все было съедено. "Осчастливленные" маются, едят. Посовещавшись, решили отдать бабульке оставшиеся лук и чеснок, в надежде, что она уйдет. Просчитались. Та с радостным взвизгиванием ускакала, но тут же вернулась принеся вареной картошки в мундирах. Обмен решили прекратить пока она не перетащила из дому все что ни попадя. Сменили тактику, отвлекая старушку разговорами и уводя от лагеря. В процессе этого было выяснено много исторических фактов, включая родословную собеседницы и ближайших ее соседей, уклад жизни в поселке, размеры пенсий и пособий местного населения.