За костром начали раздаваться приглушённые вопросы:

— Арут Акопян! Кес Арут! А, правда, что он всегда вот так…один?

— Правда, — так же негромко звучал ответ, — Арут всегда один, когда спокойно. Близко дружит только с двумя парнями из нашего отряда, — говоривший покосился на бородача богатырского телосложения, который разлёгшись неподалеку от Арута, раскатисто храпел. Рядом с ним чуть ли не в обнимку лежал ещё один фидаи, едва ли не крупнее первого.

— Сарик Арсен. А рядом, его родной брат, Покр Вазген. Они ни с кем не дружили, но после того, как Арут поборол их,… зауважали его. Едва ли не по пятам начали ходить. Оберегать. Но Арут всё равно держится один. Но когда начинается бой он со всеми… впереди всех.

— А, правда, что он в одиночку сорок человек уложил?

— Правда, брат, — среди фидаи из отряда Сепуха послышался лёгкий смех, — Арут несколько раз нападал в одиночку на отряды турок. Этот парень даже чёрта не боится. Видно поэтому бог его берёжет. Другого на его месте давно убили бы. А ему везёт. Сепух несколько раз просил Арута, чтобы он не лез очертя голову в драку, но тот только головой кивает, а через несколько дней снова что-нибудь выкинет. Сепух рукой на него махнул. Пусть, говорит, делает что хочет.

Все сидящие за костром рассмеялись, живо представив себе расстроенное лицо знаменитого армянского фидаи.

— А, правда, что всю его семью вырезали? — послышался новый вопрос за костром.

— Правда, брат! Но у него есть приёмный отец и брат Ахмед!

— Ахмед? — за костром мгновенно воцарилась напряжённая тишина. Чуть позже раздался осторожный вопрос.

— Турок? Мусульманин? Арут почитает турок за отца и брата?

— Так и есть, брат!