После рассказа Арута за костром раздался оживлённый смех. И почти сразу раздался озабоченный голос:

— Не к добру сон, брат Арут. Чья-то душа тебя зовёт к себе.

— Ну и хорошо, — совершенно беззаботно ответил Арут.

Толкователь снов, услышав ответ Арута, растерялся.

— Брат Арут, ты что,… смерти не боишься?

— Нет, брат. Смерти не боюсь. А вот жизни…

Арут не договорил. Раздался окрик одного из фидаи, несущих ночное дежурство вокруг лагеря:

— Двое незнакомых мужчин направляются к нам! Они даже не идут,… они бегут.

— Что-то случилось…

Все сидевшие вокруг костра мгновенно вскочили на ноги. Арут первым подошёл к часовому, который стоял у самого обрыва. Часовой показал на берег реки, которая казалась красноватого цвета в предрассветных лучах солнца. Со стороны Аданы вдоль берега к ним поспешно приближались двое мужчин. Видимо, завидев их, они ещё издали начали махать руками.

— Я знаю одного, — раздался голос одного из фидаинов, — это Григор из партии Дашнакцютюн. Чего это он припёрся в такую рань?

Через несколько минут оба человека начали карабкаться по сыпучему склону. Вскоре, преодолев подъём, они уже стояли возле повозок рядом с фидаинами. Оба выглядели донельзя взволнованными.

— Григор! — раздался весёлый голос.

Тот, которого назвали Григором, сделал нетерпеливый жест руками и запыхаясь, видимо из- за трудного подъема, скороговоркой выпалил:

— Беда, братья! Большая беда! Рассказывай всё, что мне сказал!

При этих словах, он слегка вытолкнул вперёд своего спутника, довольно молодого на вид армянина. Тот вначале оглядел обступивших его фидаи, затем быстро заговорил:

— Я из Аданской тюрьмы убежал! Там вчера вечером пятьсот турок отпустили. Мало отпустили, так всем ещё и оружие раздали.

— Врёшь, — раздались вокруг говорившего недоверчивые голоса фидаинов, — не могло такое случиться.