Нахрапов распрощался с коллегами и отправился на Строительную, к Моисеевой, -- недалеко от ее дома жил и он сам.

3

Михаил Моисеев сегодня был дома. Вернувшись со смены рано утром, он поспал часа четыре, встал, позавтракал и занялся уборкой в квартире. Жена не любила, чтобы ее встречали из командировок, поэтому он не торопился в аэропорт. Когда все возможные сроки прошли, Миша понял, что ее что-то задержало в Москве, и беспокоиться не стал. Жена не любила, чтобы из-за нее кто-то беспокоился. Но без чего-то четыре в дверь позвонили. Он открыл: на пороге стояла приятельница жены, соседка из второго подъезда их серенького кирпичного полуразвалившегося дома. У нее был немного потрепанный вид, складывалось впечатление, что вчера она поздно легла спать, а перед этим много выпила.

-- Мишенька, извини, -- сказала Нина, -- мой на смену ушел, а я дверь захлопнула. Можно, я у вас тут часок пережду? Мама скоро вернется, уйду.

-- Проходи, -- сказал Миша, оглядывая худенькую фигурку нежданной гостьи, -- я один.

Они посидели на кухне, Миша предложил Нине водки, они выпили, разговорились. Ее муж работал вместе с Моисеевым на нефтеперерабатывающем комбинате, раньше был парторгом цеха, а теперь стал цеховым профсоюзным лидером, но в свободное от работы время. Они не были приятелями, просто частенько оказывались вместе в комбинатовской сауне по пятницам, а иногда выезжали вместе на рыбалку.

Нина отправилась в комнату смотреть телевизор.

Все произошло просто. Соседка поперхнулась конфетой, попросила Моисеева побить ее по спине. Когда она перестала кашлять, Мишины руки были уже на обратной стороне ее лопаток -- то есть на груди. Ее рейтузики и джемпер полетели на пол со скоростью пробившегося из земли нефтяного фонтана на буровой вышке.