– Ну ты молодец! А что у итальянцев самое вкусное? – пыталась беседовать на равных, как турист с туристом.

– Макароны, ну, потом хлеб. Ешь сколько хочешь! А еще торт у них вкусный. У нас такого не бывает!

– А сколько тебе лет?

– Через неделю десять. Мне там подарки подарят.

– Были б силы, взяла бы одного, – бестактно вставила Наташа прямо в лицо парню, обмахивая толстое потное лицо под розовой шляпой розовым кружевным платком.

Она не могла признать, что сил не было не физических, а душевных. У рублевских сил вообще еле хватало на самих себя. Видимо, поселившие их туда близкие так порезвились на воровском Олимпе, что тяжелая тень заслоняла солнце всему генеалогическому древу.

Ольга один раз играла с Наташей в благотворительность. Наташин сын списал десять компьютеров, и мамаша решилась облагодетельствовать сирот. По ее просьбе Ольга нашла приют и попросила свою дочь перевезти половину этого, как потом оказалось, технического антиквариата.

А потом Наташа уехала в Карловы Вары и два месяца не могла дать команду своему водителю, чтобы довез до сирот вторую половину. И Ольга краснела перед приютским начальством и детьми за «благотворительную неопрятность» приятельницы.

Еще была история с яблоками. Сад у Наташи был засыпан яблоками в три слоя, она предложила Ольге забрать. Ольга рассказала своей дочке, дочка дала объявление в Интернете, на него откликнулась детдомовская волонтерка.

После этого Наташа начала «болеть, быть занятой, передумывать», и Ольга потратила столько времени на то, чтобы волонтерка смогла поехать с Наташиным водителем и собрать для сирот два мешка яблок, что лучше бы купила их за свои деньги.

Она видела эгоистичную, толстую, пафосную, расфуфыренную Наташу без прикрас, но находила ей место в своем сердце. Наташа чем-то неуловимым напоминала ей собственную мать. То ли «выученной беспомощностью», то ли трогательностью странного свойства, которую не ухватишь словами.