И они сидели и наслаждались страшилками, как дети в тихий час в пионерлагере, пока официанты не принесли убойный счет и Андрей Николаев не выхватил его королевским жестом и не оплатил самостоятельно.

Официанты смотрели на «русо бандито», как собаки на хозяйку, начинающую разделывать мясо. По их рожам было понятно, что счет надо десять раз перепроверить, но Андрей отмел все разговоры на эту тему.

Все, кроме Наташи и Ольги, хотели остаться пить кофе на топчанах маленького пляжа, на который выходил ресторан. Наташа волновалась за Ингу, а Ольга почувствовала, что сильно обгорела за пеший поход.

Возле ресторана терлась пара мужиков, один из которых привез на машине Наташу и Руслана. Решили ехать на нем. Он был здоровый, пузатый, седоватый и, как большинство персонала, желающего хорошо заработать, обращался к пассажиркам «белла донна».

– Олюсик, малыш, посмотри, какие у него красивые глаза, – заметила Наташа. – У большинства итальянцев голубые и зеленые глаза. Он приятный! Наверное, хороший семьянин. Видишь, простой водила, а обращается «белла донна». Ты видела в России таксиста, который бы назвал бабу прекрасной дамой?

– Трезвого ни разу, – согласилась Ольга.

Дороги было минут пять. Когда машина остановилась, голубоглазый пузан показал два пальца.

– Я заплачу, – сказала Наташа Ольге и протянула водиле два евро.

Тот замахал руками, показал два пальца и ноль.

– Двадцать евро? Он охренел? – удивилась Ольга. – А за сколько вы ехали в ту сторону?

– За два, – растерянно сказала Наташа.

– То есть услуга подорожала ровно в десять раз? Не давай ему двадцать, дай ему два, и пошли, – решила Ольга, с ней такое постоянно случалось на еврокурортах.

Громкая разборка водилы с Наташей – с его стороны по-итальянски, с ее – по-английски, который он перестал понимать ровно с того момента, как высадил ее и Руслана Адамова у ресторана, – закончилась тем, что Наташа швырнула двадцать евро и вышла из машины, обреченно хлопнув дверью. Было не жалко денег, а обидно от собственной беззащитности перед свинством.