Справа от Ольги била в ноздри «Шанель» Печориной, слева – «Опиум» Леры, сзади – перегар Олеси. Лера встала с микрофоном и начала переводить текст Шиковского и его спутницы на итальянский.

– Фестиваль не может быть без звездной дорожки! Фестиваль без звездной дорожки – это фикция, – ворчала в ухо Ольге Печорина. – Я объехала все фестивали мира. Люди специально приезжают посмотреть на звезд. В расписании фестиваля прописана звездная дорожка. Дина сказала, что негде! Как это негде? Да хоть на сцене! В тесноте, да не в обиде! Я не понимаю, почему надо пиарить на сцене одного Шиковского с никому не известной шлюшкой?!

Закончив стебные речи, Шиковский представил актрису в золотом платье, назвал ее «золотой рыбкой русского кино, исполняющей три желания» и объявил, что она сейчас споет русскую народную песню. Что и произошло, хотя и ни к селу ни к городу.

– Они так галочку ставят, мол, артистка, привезена на открытие. Чтобы хоть оправдать ее бесплатное пребывание, – комментировала Печорина. – Зачем Сулейманов привез эту колоду? Что она с ним делает? Памперсы ему меняет? А спеть я могла бы значительно лучше…

На сцену вызвали Дину и Лизу как продюсеров фестиваля. Они говорили то же самое, что Шиковский, правда, знали, что море за окном Тирренское. А Лиза, со свойственной ей экспрессией, посылала в задние ряды зала воздушные поцелуи.

Тут Шиковский объявил Ольгу, она поднялась на сцену и, скрашивая академичность текста улыбкой, начала читать доклад:

– Друзья! Мы с вами живем в период хищнической эксплуатации природы ради сверхприбылей человека и не оглядываемся на последствия нашего образа жизни для экосистемы земли.

Лера перевела.

– В отличие от нас традиционные общества жили внутри строгой системы ритуалов, согласованной с количеством окружающих ресурсов, – продолжила Ольга. – Постиндустриальное общество стало синонимом интенсивного разрушения планеты.