Тут попросим прощения и поясним: в старом Тифлисе женщины и днем не слишком часто появляются на улице, а ночью и говорить нечего.

По ночам на улицу, если нужно, выходили только мужчины, а поскольку в те давние времена они были целомудренней, то, несмотря на жару, носили кальсоны и, ясное дело, имели весьма живописный вид. Трусы до коленей появились позднее, а на плавки не хватило бы даже богатого восточного воображения.

Все это сказано только затем, чтобы объяснить скопление белых фигур под балконом у Датико Гопадзе и под низкорослыми акациями напротив. Но особенно много добрых соседей толпилось как раз под балконом. Люди никак не могли понять, в чем дело? Которую ночь свет горит до утра, крики, хохот, плач?! Те, что посолиднее, даже раздражались:

- Или кричи и плачь, или не смейся, когда плачешь! Нельзя же так морочить людей. Кому это интересно стоять в кальсонах и ничего не понимать, вах?!

Какое счастье, что добрые соседи не знали истинной причины криков - они бы умерли со смеху, а Датико не миновать бы позора. В сотый раз бросил он взгляд на часы, потом перевел его на тещу, потом на дочь, потом на жену как-то сбоку или как бы издали. А если поточнее сказать, то взгляд читался так: "Кто вы такие вообще, хотел бы я знать!"

Женщины молча переглянулись и пожали плечами, они не поняли взгляда, тем более что совсем недавно человек пел.

В небывалой для этого дома тишине его глава удалился на балкон. Три женских сердца упало... На свете нет ничего загадочнее и опаснее, чем необычный взгляд или непривычный жест очень близкого человека.

Меж тем выражение лица, которое Датико унес с собой, означало недовольство: в этой идиотской кошачьей кутерьме он, оказывается, забыл, что завтра предстоит чрезвычайно ответственный шашлык и приглашены такие люди, которым никак не скажешь: извините, у меня дедушка заболел.

Три женщины издали гадали по его спине - в чем все-таки дело, и в это время как гром среди ясного неба требовательно и угрюмо пал вопрос: