В городе командуют японцы. Их броненосец «Микадзу-мару» стоит в бухте, а на берегу — по всей буферной Дальневосточной республике — рассредоточено семьдесят тысяч японских солдат, больше, чем всех других интервентов — англичан, французов, американцев. Это вместо семи тысяч по какому-то международному соглашению, в котором Россия, конечно, не принимала участия. Все решают за нас и без нас.

Скоро соберется Учредительное собрание. От Приморья выдвигают купцов братьев Меркуловых, табачного фабриканта Густова, царского генерала Вержбицкого. Но и мы тоже не сидим сложа руки.

Настораживают другие события. Очевидно, генерал Лохвицкий договорился с японцами. Тридцатитысячное войско белых пришло из Китая и расположилось теперь в казармах под Владивостоком. Есть слухи, что Меркулов обратился с просьбой к японскому командованию передать прибывшим частям все русское оружие, которое хранится на их складах. Один Меркулов — дальневосточный купец, плавал шкипером по Амуру, разбогател на торговле хлебом — владелец спичечной фабрики, пароходной компании. Другой приехал из Петербурга, работал в министерстве земледелия, сейчас издает бульварную газетенку. Два брата один другого стоят».

Без даты: «У японцев не вышло! Учредительное собрание Дальневосточной республики в большинстве своем поддерживает нас — коммунистов. Полная ориентация на Советскую Россию! Братья Меркуловы, всякие вержбицкие и другие рвут и мечут, японцы тоже… Главкоком Народно-революционной армии утвердили Василия Блюхера. Белякам это нож острый.

Встретил Руднева. После совместной поездки поддерживаю с ним отношения. Шел мрачнее тучи. На расспросы мои — отмахнулся, сказал сердито:

«Как только японцы уберут собственные штыки, Советы распространятся на весь Дальний Восток…»

— Я не удержался: «Но вы произносили тост за скорейший отъезд полковника Изомэ в Японию».