Этого еще ни разу не случалось. Они ссорились и прежде, но ссоры оканчивались обыкновенно примирением в отдельном кабинете излюбленного актерами ресторанчика.
Они чувствовали необходимость друг в друге и избегали ссор.
Макс первым нарушил традицию.
Ей стало нестерпимо больно. В первый раз кажется не досадливые, а настоящие слезы затаенной женской обиды на вернулись на ее глаза.
Но на одну минуту только…
Злая и хорошенькая, как никогда, она подошла к окну и погрозила своим крошечным кулачком по направлению театра, находившегося против ее квартиры, по ту сторону площади. Там по ее расчету, шла репетиция и Горский «ломал» Отелло с ненавистной Ратмировой…
V
Ольга волновалась. Она должна была играть Лидию в «Блуждающих огнях» по просьбе бенефициантки.
Она не могла не понять, что это месть, и удачная месть, со стороны хорошенькой Кис-Кис. Как и все тонкие артистические натуры, Ольга сознавала свое дарование, но роль кокетливой, изящной и задорной львицы, какой нарисовал автор Лидию, ей не подходила.
Даже самый голос ее с прекрасными бархатными нотами и мелодичными переливами здесь не годился.
Тут требовался задор, блеск и наглость. Ничего подобного в Ольге не было.
И она вдвойне страдала и от оскорбленного самолюбия, предчувствуя провал, и от обидного насилия над эстетическим чутьем актрисы. Публики она боялась меньше всего остального. Публика полюбила ее со всей силой своей стихийной стадности. Она простила бы своей любимице дурное исполнение в счет прошлых и будущих заслуг, простила бы за те чудно выполненные роли, в которых развернулась перед ней Ольга своим молодым и бледнеющим недюжинным дарованием. Своей Дездемоной она «захлестнула» толпу…
А ее Луиза в «Коварстве и Любви»?
Луиза должна была Кис-Кис, но Кис-Кис уступила в виду бенефисных хлопот эту роль ей — Ольге…