— Мам, ты как?
Он стоял на пороге, руки в карманах, едва заметно перекатываясь с носков на пятки.
— Хорошо, милый.
— Нужно что-нибудь?
Она покачала головой.
— Точно?
— Спасибо, милый.
— Может, принести чаю?
— Спасибо, не стоит.
— Я кое-что поделал в саду.
— Хорошо.
— А может, горячего молока?
— Нет.
— Ты не забыла выпить зопиклон?
— Нет, милый, не забыла. Да не волнуйся ты так.
Она нахмурилась — строгая пожилая директриса, которой досаждает неугомонный ученик. Ее взгляд приказывал выйти вон.
— Ладно, читай, — сказал он. — Я еще зайду.
Она кивнула, и это движение вызвало у нее приступ кашля; но когда он кинулся к ней (зачем, что он собирался сделать?), она замахала на него, гоня прочь, и он вышел, помедлив на площадке перед дверью, пока ее кашель не успокоился, а потом медленно пошел вниз по лестнице, покраснев от внезапно нахлынувшего непонятного чувства.
Внизу лестницы на стене — не увидеть его было невозможно — в пластиковой рамке висел разворот с очерком о Ларри из американского журнала про знаменитостей. Львиную часть очерка составляли фотографии, а в заглавии было написано: «Любимчик Америки» (с сердечком посередине): на первой странице красовался старый снимок девятнадцатилетнего Ларри, потрясающего ракеткой перед трибунами после победы над седьмым номером мирового рейтинга — Эриком Мобергом — на Открытом чемпионате Франции 1980 года.