— Извините… Разрешите спросить — откуда вы, милочка? — обратился к ней Амджад.

— Из Америки.

На американку она тоже не была похожа. Амджад уже собрался задать следующий вопрос, но женщина опередила его:

— Зачем ты повесил четки на зеркало? На счастье? Они сохраняют в равновесии твою карму?

Амджад засмеялся и щелкнул по связке бусин, закачавшихся на лобовом стекле. Они должны были отводить от него беду и пока неплохо с этим справлялись — ни одной аварии за все время, что он за рулем. Ничего хуже нескольких «чайников», «поцеловавших» его «ниссан», с ним не случалось, и никто еще не пытался угрожать ему пушкой.

— Они защищают нас всех от опасности, киска.

— От опасности, — повторил парень.

Его твердый городской выговор — свистящее "с" и резко падающий тон на "и" — казался каким-то ненатуральным. Парень мог быть родом откуда угодно, только не из Манчестера. Наконец-то нарушил молчание — вероятно, решил обратить на себя внимание:

— Мы и так в безопасности: у меня хорошая карма — ее хватит на всех.

Парень определенно белый. Насчет женщины Амджад не был уверен. Но вроде и не черная. Точно не из Пакистана, и не индуска, не бангладешка, ничего общего. Он снова оглянулся, но парочка сзади целовалась.

Амджад помалкивал, пока не увидел впереди знак объезда.

— Похоже, придется ехать другой дорогой. Женщина и ее спутник оторвались друг от друга, чтобы взглянуть на полицейское оцепление. Район вокруг автовокзала был огорожен синими и белыми пластиковыми лентами, которые яростно трепыхались на ветру под дождем.

— Что случилось? — спросила женщина. Амджад пожал плечами — все что угодно: ИРА

Автовокзал давно остался позади, а пассажирка все продолжала смотреть в окно. Когда Амджад встал на светофоре у Уайтвез-стрит, она спросила:

— А что стало с Центральным вокзалом? Парень ткнул пальцем:

— Вон то здание? Это Б-МВЦ, Большой Манчестерский выставочный центр… — Он замолчал на полуслове. — Так ты знаешь Манчестер?