— Он чешется уже минут десять, — сообщил Берджис. — Как думаешь, что с ним такое?

— Понятия не имею. Вши. Какая-нибудь сыпь. Откуда мне знать? — Джанк не понимал, зачем Берджис интересуется его мнением.

— Как полагаешь, если мы возьмем да и запишем все это, а потом покажем ему и спросим, в чем проблема?

— Зачем?

— Он хочет работать в охране, но если ему даже свой долбаный член не удается содержать в чистоте, на фиг он нам нужен?

Джанк ничего не сказал. Он не видел связи между личной гигиеной и работой вышибалы. С другой стороны, он никогда раньше не думал об этом. Если Берджис верит, что связь есть, и серьезная, у него могут быть свои резоны. Вот пусть у Берджиса и болит голова насчет всей этой ерунды — Джанку совсем не обязательно следить за ходом его мыслей. У Джанка хватает своих забот, и лучше он будет следить за ходом собственных мыслей.

— Ты спал с ним? — поинтересовался Берджис.

— Нет, я не спал с ним, — ответил Джанк. — Почему ты спрашиваешь?

— Это тест на сообразительность. Не зря же я демонстрирую тебе свои методы управления, вижу, ты начал хорошо разбираться в сути клубного дела и индустрии досуга.

— А вот и нет, — возразил Джанк.

Он был знаком с Берджисом почти двадцать лет. И когда-то думал, что знает, как управлять клубом: нанять диджея, поставить у двери вышибалу, в три часа утра выдернуть банкноты из кассы и сполна рассчитаться с каждым, кто потребует. А потом ты беспечно выходишь с деньгами в кармане и пропадаешь в ночи. Берджис говорил ему, что те дни давно миновали. Джанк тоже так считал. Теперь он был занесен в платежную ведомость и, когда заходил за своими деньгами, получал бланк, в котором значилось, что с него удержаны налоги и взносы государственного страхования. Это же кощунство — работать по ночам в клубе и выплачивать государственную страховку, как те, кто вкалывает от и до, зарабатывая себе на жизнь! Даже диджеи стали деловыми. Изображают свободных художников и нанимают бухгалтеров, следящих за их налоговыми отчислениями.