— Это весь подвал? — спросила она.

— Нет, здесь только этот бар. Остальное пространство занимают офисы и туалеты — туда не всех пускают, — пояснил Каузи.

Компания у Каузи была пестрая — девушки, парни, несколько темнокожих и один пакистанец. Казалось бы, такие разные, они были, в общем-то, одинаковыми: то ли тинейджеры, одуревшие от еженедельного употребления наркоты, то ли взвинченные до полной невменяемости половозрелые бездельники.

Эстелле в конце концов стало с ними неуютно. Это случилось, когда она слушала маленького белокурого парня, сдвинутого на реинкарнации. Он рассказывал о картинке семнадцатого века, изображавшей кораблекрушение, которую увидел однажды в какой-то книге. В тот момент он понял, что был на этом корабле в прошлой жизни, и все вспомнил.

— Картинка объяснила один мой сон. Я сижу в постели, слушаю, как кричит отец. Передо мной туннель, и я знаю, что отец не хочет, чтобы я приближался к нему. Но каким-то образом я оказываюсь рядом с туннелем. Вылезаю из постели и иду. Туннель очень длинный и совсем темный, но я знаю, что, когда дойду до конца, обнаружу дверь. Я открываю ее, выхожу и оказываюсь в какой-то теплой воде.

Эстелла чувствовала неловкость, слушая эту историю, но заставить парня заткнуться не было никакой возможности, тем более что остальные явно проявляли интерес к его рассказу.

— Потом я перепугался — знал, что должно случиться нечто ужасное. Вдруг появляется акула. Она так близко, что я почти касаюсь ее сильного тела. И знаю, что сейчас умру. Но тут протягивается чья-то рука и вытаскивает меня из воды. Это снова мой отец. Спаситель.

Эстелла не знала, то ли смеяться, то ли сделать вид, что она просто не слушала всю эту муть, но потом решила задать вопрос:

— Это что, доказательство твоей прошлой жизни?

— Да, потому что под картинкой была подпись: моряков съели акулы. И у меня в памяти ожил этот случай. Я на самом деле пережил его. Если бы не отец, я бы умер.