Джанк уже стоял в дверях:

— Иисус… Иисус… Иисус… Твою мать… Твою мать…

Эстелла отвернулась от Йена. Джанк стоял позади нее, перекрывая дверной проем. Если она сейчас врежет ему, он рухнет. Достаточно легкого толчка, и можно делать ноги из этого чертова клуба. Однако идея не показалась Эстелле удачной. Она крепко влипла, и — хочешь не хочешь — придется остаться. Ее наверняка сняли на видео: как она бежит по балкону к месту преступления, открывая все двери подряд, как входит в кабину. С другой стороны, это свидетельствует о ее непричастности к убийству. Хотя время смерти Йена никак не сможет рассеять подозрения на ее счет — кровь все еще изливалась из несчастного ворюги. Позади Джанка уже собралась толпа — он привлек людей своими криками. Эстелла видела лица, выглядывающие из-за его спины. Потом раздался чей-то пронзительный крик. Все — она в ловушке, нет вопросов. Эстелла снова отвернулась — и от тела Йена, и от Джанка, продолжавшего бормотать позади нее: «Иисус, Иисус, твою мать, Иисус». «Вот уж точно, лучше не скажешь — Иисус-твою-мать-Марию», — подумала Эстелла. Опершись руками о видеомонтажный стол, она выглянула в окно. Какая чертова каша! Если она не потеряет голову, пожалуй, все обойдется, нужно сохранять хладнокровие. Хотя бы до тех пор, пока ее не смогут связать с убийством. Даже если это ее пистолет. Хорошо — пусть докажут, что это ее пистолет.

А где пистолет?

Эстелла обернулась: в комнате было полно людей — они наклонялись, вытягивали шеи, разглядывали труп. Джанк стоял на коленях возле тела: рукой, обернутой подолом рубашки, он держал никелированную «Беретту» и, заслонясь от толпы, протирал рукоятку. Потом бросил оружие на пол, в растекающуюся из-под тела лужу крови.

Глава седьмая

Эстелла пила кофе с молоком и сахаром — все это ей принесла женщина-полицейский, которая потом бесшумно удалилась, будто укатила на роликах. Гудение вентиляторов, компьютеров, ксероксов и принтеров было странно успокаивающим, как жужжание насекомых летним вечером. Она знала, что очередь людей, которые ожидали за дверью, когда их вызовут на допрос, растянулась на два коридора. Но Эстелла была особо важной персоной — так сказать, главным действующим лицом на сцене — и ждала отдельно. Вместе с Джанком, которого как раз допрашивали в соседней комнате.