Следы баскских жироварен сохранились и поныне. За басками не замедлили последовать французы. Они ловили треску и строили на побережье летние базы, самые отдаленные из которых потом служили убежищем для беглецов с английских кораблей. Французские поселенцы вели весьма примитивное существование, почти как индейцы племени микмак, перебравшиеся на остров из Новой Шотландии, когда коренное население Ньюфаундленда, беотуки, было уничтожено европейскими завоевателями. Французы вступали в брак с микмаками, а позже к ним стали присоединяться беглые англичане и ирландцы, не вынесшие рабских условий на английских рыболовных судах, которые ежегодно посещали восточные и северо-восточные берега Ньюфаундленда; так на острове возникли люди новой, особой породы.

Это был народ суровый и независимый — иначе он бы просто не выжил. Будучи изгоями, ньюфаундлендцы не решались селиться большими деревнями. К тому же для промысла они располагали лишь гребными лодками и уходить далеко от дома не отваживались; в таких условиях небольшие аутпорты избавляли рыбаков от борьбы за районы лова.

Поселения в одну-две семьи лепились, точно моллюски, к нависшим над морем скалам. Рыбакам достаточно было крохотной площадки, чтобы поставить хижины, и небольшой бухты неподалеку, чтобы укрыть лодки от непогоды. К концу 19 века на Юго-западном побережье насчитывалось больше восьмидесяти рыбацких поселков. Каждый из них состоял из нескольких двухэтажных каркасных домов, окаймлявших бухточку, в которой, точно отдыхающие на воде птицы, плавали на привязи выводки поджарых плоскодонок и пузатых яликов.

Эти редкие крохотные вкрапления человеческой цивилизации, прилепившиеся к узкой береговой полосе, часто у подножия отвесных утесов, были отделены друг от друга многими милями неспокойного моря; но оно же и объединяло аутпорты, ибо они жили исключительно морем; море заменяло им дороги, оно любило их и повелевало ими, оно кормило их и убивало.