– Люди на переднем сиденье – это либо китайцы, либо японцы. А может, это вьетнамские партизаны? – вдруг осенило ее.

– А вы не видели, выходил кто-нибудь из машины? – спросил ее собеседник.

– Я слышала треск и видела, как какие-то люди подбежали к машине и выстрелом вышибли замок. Но на заднем сиденье никого не было.

– А не заметили вы кого-нибудь, кто бы выглядел, э-э, подозрительно?

Миссис Кац покачала головой. Что еще тут может быть подозрительного, когда машины разбиваются, одни люди стреляют, а другие задают так много вопросов?

– А те двое раненых поправятся? – спросила она.

Приятный молодой человек пожал плечами и спросил:

– Скажите, а вы видели в округе еще каких-нибудь восточных людей, кроме тех двоих на переднем сиденье?

Миссис Кац опять покачала головой.

– А вообще когда-либо здесь бывали азиаты?

И опять она покачала головой.

– А как насчет прачечной там, напротив?

– Ну, это же мистер Пан. Он сосед.

– Но все-таки он азиат.

– Ну да, если хотите. Но мне всегда казалось, что азиат – это, знаете, что-то такое экзотическое, что-то издалека.

– А его рядом с машиной не было?

– Мистера Пана? Нет. Он выбежал на улицу, как и все прочие. Вот так все и было. А меня покажут по телевизору вечером?

– Нет.

Ее не показали по телевизору вечером. По правде говоря, все сообщение о случившемся заняло лишь несколько секунд, и в нем совершенно не упоминалось о том, как квартал был неожиданно запружен многочисленными и самыми разнообразными агентами, сыщиками и следователями. Все случившееся назвали следствием разборки между преступными группировками, и комментатор долго рассказывал об истории китайских преступных организаций и о ведущейся между ними войне. Он ни словом не обмолвился ни о ФБР, ни о том, что кто-то исчез с заднего сиденья автомобиля.