– Согласен с вами на сто процентов, – сказал президент. – Однако сама суть вопроса исключает для меня всякую возможность поделиться информацией с кем бы то ни было. И, простите меня, я ничего больше сказать не могу.

Поверьте, не могу.

Советник кивнул и вышел.

Президент проводил его взглядом. Дверь кабинета захлопнулась. Снаружи Белого дома фонари погаснут через два часа, уступив свое место солнцу, которое снова начнет поджаривать осенний Вашингтон.

Он был один, как и подобает руководителю любой страны, когда ему предстоит принять трудное решение. Он снял трубку телефона, которым пользовался только один раз со дня вступления в должность.

У аппарата был диск, как у самого обычного телефона, но необходимости набирать номер не было. Он подождал. Он знал, что гудков не будет. И не должно было быть. Наконец ему ответил сонный голос.

– Алло, – сказал президент. – Сожалею, что пришлось вас разбудить. Мне нужен тот человек… Очень тяжелая ситуация, жестокий кризис… Если вы зайдете ко мне, я объясню более подробно… Да, я должен видеть вас лично…

И приведите, пожалуйста, его. Я хочу поговорить с ним… Ладно, тогда передайте ему, чтобы был готов действовать в любую минуту… Ладно, хорошо.

Да, пусть пока все будет так. Да, я понимаю, просто тревога. Нет, не задание. Объявите тревогу, пусть будет готов. Благодарю вас. Вы даже не представляете себе, как сильно нуждается в нем сегодня человечество.

Глава 2

Его звали Римо.

Он только кончил зашнуровывать на щиколотках плотно облегающий тело черный комбинезон из хлопчатобумажной ткани, как в его комнате в отеле "Насьональ", Сан-Хуан, Пуэрто-Рико, зазвонил телефон.

Он снял трубку левой рукой, правой продолжая мазать лицо жженой пробкой. Телефонистка сообщила, что на его имя поступила телефонограмма из компании "Фирмифекс" в Сосалито, штат Калифорния. Представительница компании просила передать, что груз товаров длительного пользования прибудет через два дня.