Нынешняя роль Барра у Чейма — первая с тех пор, как бывший киномагнат ушел в тень. Многие удивлялись, почему он согласился играть в этом дешевом вестерне, когда на студии «Премьер» или на другой не менее крупной киностудии мог запросить — и получить — куда более солидный гонорар. Может быть, ему обещали жирный кусок от прибыли, а может, он был верен Чейму больше, чем я предполагал.
Конечно, я мог ошибаться в отношении Барра. Ведь я не был с ним знаком. Не исключаю, что он — милейший человек, сладкий, как клубничный торт. Но он оказался не таким.
Глава 3
Уоррен Барр сидел на стуле с матерчатой спинкой, курил и читал газету.
Неподалеку рабочие сцены двигали камеры, устанавливали юпитеры, перешагивая через провода, сплошь устилавшие пол. Мужчина в бермудах и полосатой майке стоял возле крана с огромной кинокамерой, извергая потоки затейливой брани.
Декорации изображали давно знакомую пыльную улицу захолустного городка на Западе. По обеим ее сторонам тянулись деревянные строения: салуны, лавки, кузница, кабинет местного врача — «старого доброго дока», меблированные комнаты, заведение, совмещающее в себе трактир, игорный дом и бордель, где пропыленные парни пили все — от сивухи до шипучки, проигрывали пройдохам с черными усиками свои ранчо и золотые прииски, а девицы усердно занимались своим ремеслом. В фильме это выражалось в энергичных отплясываниях с клиентами.
— Здравствуйте, мистер Барр.
Он поднял голову, но, видно не признав во мне важную персону, перевел взгляд на суету съемочной площадки.
— Меня зовут Шелл Скотт. Если не возражаете, я хотел бы с вами поговорить.
— Возражаю. Проваливайте. — Барр снова уткнулся в газету, предоставив мне разглядывать его шевелюру.
А посмотреть было на что. Такую прическу лысые разглядели бы за полмили в туманный день. Густые, роскошные, сияющие здоровьем и слегка вьющиеся волосы — великолепие, которое не осталось бы незамеченным даже среди моря голов. Увы… это был всего лишь парик.