— Ладно тебе, не психуй, — сказал ему Петрович. — Давай акт стряпать. Вон у Генки у нашего почерк тоже — будь здоров!

Как только Белянчиков подошел к своей двери, со скамейки поднялась старушка:

— Сыночек, как же с моими кроликами?

— С какими, еще кроликами?

— Ну, которых сегодня ночью у меня украли. Ты сказал: сиди, вспоминай...

— Вспоминайте, куда вы этих кроликов сами подевали. Подарили, съели, продали? А то чуть что, сразу в милицию: «Украли!» Откуда в вас всех такая подозрительность?! — И он захлопнул дверь перед самым старушечьим носом.

Генка заканчивал писать акт. Петрович и Михаил ссыпали золотые монеты обратно в термос.

— Все, — сказал Генка.

Майор заглянул ему через плечо, в умилении погладил Генку по голове:

— Во, молодец! Действительно, почерк — прямо загляденье! Куда нашему Белянчикову. Подписывайте.

— А когда мне термос вернут? — спросил Петрович.

— Вернут, — коротко ответил майор. — Не на базаре. С государством дело имеешь. Подписывай.

Все трое подписали акт. Майор тоже расписался. Напоследок полюбовался документом, запер его в сейф и радостно потер руки:

— Вот теперь порядок! Теперь берите свой драгоценный груз — и в областной центр. В ювелирный магазин «Сапфир». Там все это оценят, примут и выплатят вам положенное. Только не загуляйте от дурных денег! А то не посмотрю, что вы герои...

— Братцы! Да что же это!.. — ахнул Михаил. — Еще сто тридцать верст пилить?!

— Слушай, командир, в какой еще областной центр? — возмутился Петрович. — Какой «Сапфир»? Мы тебе золото сдали...

— От чудаки! — искренне развеселился майор. — Ну, дают славяне! Вы мне акт сдали, а не золото. А золото я у вас принять не имею никакого права. Акт — пожалуйста, а золото — ни-ни. Вот ежели бы вы его, так сказать, того... Вот тогда мне пришлось бы с вами разбираться. А пока вы проявили себя как честные, сознательные граждане, настоящие патриоты. Короче, берите термос...