Последними вышли шофер, смахивающий на министра, и гид-переводчик — молоденькая девушка с усталым, озабоченным лицом.

— Здесь, как обычно, не меньше часа, — быстро сказала девушка.

Водитель-министр высокомерно кивнул головой. Девушка закричала по-французски:

— Дамы и господа! У нас только двадцать минут! Впереди собор, музей и обед. У нас только двадцать минут!

В магазине «Сапфир» директорствовала могучая женщина с высоченной прической. Перед ней лежала кучка грязных золотых монет. Директриса брезгливо указала пальцем на кучку золота:

— В таком виде принимать не буду. Золото грязное.

Петрович и Михаил растерянно переглянулись, а Генка тут же деловито предложил:

— У вас, наверное, есть туалет и раковина? Дадите кусочек мыла — я вам их через пять минут в лучшем виде представлю.

— Соображаете, что говорите? — обиделась директриса. — Это вам не овощная лавка. Не петрушкой с морковкой торгуем, Здесь ювелирный магазин. И в подсобное помещение посторонним вход воспрещен.

— Где же мыть-то? — спросил Михаил.

Петрович прижал термос к груди:

— Мы не здешние. Мы черт-те откуда...

Директриса с трудом подавила глухое раздражение.

Она презрительно оглядела Михаила, вспухшую губу Генки, заплывший глаз Петровича и сказала:

— Прежде чем пригласить эксперта из краевого музея и товароведа «Росювелирторга» для оценки и взвешивания, сдаваемое изделие должно быть очищено и не содержать посторонних примесей. А здешние вы или не здешние, это никого не касается. И как вы его будете мыть и где — нам тоже не важно. Существует утвержденная соответствующими органами инструкция. Закон есть закон!

Река, опоясывающая старый город, была полноводная, с обрывистым берегом. Наверху проходила окружная дорога.