- Никуда, - подтвердил я и попросил у него еще сигарету.

- Ты почему ж не написал на могильном камне отчество, год рождения и смерти? - помолчав, спросил Вано.

- Мне это ни к чему.

- А другим?

- Другим тем более.

Вано задумался, почесал голову.

- И то правда... А сколько ему было все-таки?

- Пять лет.

- Где же бог, а? - Он хлопнул себя по колену.

- Не знаю. - Я поднялся с могильного холмика. Отряхнул землю с одежды.

- Ночью-то не боязно сюда ходить? - спросил он.

- А чего мне бояться?

- Да не знаю... кладбище, как ни говори. Души усопших, призраки, почем я знаю... да и, кроме того, по ночам здесь всякий темный люд шастает.

- Хуже того, что уже случилось, ничего со мной случиться не может.

- И то правда, - согласился он, подумав.

- Что ж, до свиданья, - попрощался я и, выйдя за ограду могилы, прикрыл калитку.

- Иди с миром, и пошли тебе господь утешение, - проговорил он и тоже поднялся.

- Благодарствуй.

Отойдя на значительное расстояние, я оглянулся. Он все еще стоял у могилы моего мальчика. В темноте он казался изваянием из черного мрамора. Сходство было так велико, что, не зная, легко можно было ошибиться. И вдруг мне впервые стало жутко на кладбище.

Почти заброшенное Старо-Верийское кладбище, тихое, осененное густо разросшимися деревьями, со скромными могилами, лишь немногие из коих были украшены мраморными плитами и памятниками, походило скорее на райский сад, нежели на то, чем оно было. Во всяком случае, так казалось мне и моим двоюродным братьям Зурабу и Вахтангу, когда тетушка моя, Нина, по воскресеньям водила нас туда на могилу своей матери. Тетя Нина была жена моего родного дяди.