Дерябнули по соточке и закусили колечками свежего огурца.
Паскудное ощущение промозглой сырости во всех членах сменилось приятной теплотой. Без водки здесь можно было вообще окочуриться.
— Ничего озеро, да? — залебезил Эрик, явно нарываясь на похвалу.
— Любопытное, — благодушно согласился я. — Впервые вижу столько мертвой воды.
— Странное озеро, — сказал Боря. — В такой воде, наверное, трупы не гниют.
— Что это ты вдруг о трупах заговорил? — спросил Эрик, подтягивая за отогнутую крышку консервную банку и тыча вилкой в ее скворчащее нутро. Запахло жареной гречневой кашей.
— Да что-то вспомнилось, как мы в Апраксино немца с носом добыли, — предался блевотным воспоминаниям сосед. Очевидно, водка плохо пошла. — Копали на краю острова в дне реки. Я совковой лопатой поднял тушку ганса из глины. Совсем целый, волосы на месте, нос есть, только глаза вытекли.
— Приятного всем аппетита, — поспешил я увести разговор в более приемлемое для трапезы русло. — Я тоже в тех местах копал. Знакомые трофейщики рассказывали, как в Синявино на бывших торфоразработках, что-то сильное подорвали. И вот, взрывной волной выбросило девушку. Вероятно, пласт торфа сдвинулся, и она всплыла.
— Туристка? — с ходу просек трофейную тему Боря. Должно быть, знал, что «черные следопыты» с трупами случайно погибших компаньонов церемониться не любят. Раскопки — дело подсудное, поэтому все концы в воду.
— В том-то и вся соль, что нет, — тонко улыбнулся я. — Барышня была в гимнастерке, а в кармане у нее лежали документы времен Великой Отечественной войны.
— Да-а, бывает, — протянул Эрик. — В Карелии из болота недавно самолет подняли, а в нем летчик. Тоже, говорят, в целости и сохранности. Болота…
— Каша горит, — напомнил Боря, отодвигая банки, свою и мою.
Мы вмазали еще по столько же. Трофейные истории сменились археологическими.
— В общем-то болото неплохо сохраняет утопленников. В глине покойник парафинируется, а в болоте пропитывается квасцами, которые образуются при гниении торфа, — пустился я в рассуждения. Близость озера навевала «водные» темы. — Отсутствие кислорода не располагает к деятельности гнилостных бактерий, поэтому трупы могут там плавать столетиями, как в дубильном чане, постепенно превращаясь в мумии.