— Эй! Кенты! Свежак возник! Вали сюда все! — позвал бугор барака мужиков, те не промедлили.

— С воли или с другой зоны?

— За что влип?

— Ботаешь, фартовый? — прищурился бугор и, протянув громадную ладонь, потребовал: — Дай ксиву?

Егор не понял, чего хочет мужик, и ответил, что никакой ксивы у него нет. Бугор рассвирепел:

— Ты что темнишь, падла?! Какой же фартовый возникает в

зону без охранной грамоты своего пахана?

— Я сам пахан! — ответил Егор, поняв, что попал в барак махровых воров.

— Пахан? Тогда вякни, что за "малина" была у тебя? Где фарто- вали и сколько кентов имел? Какую ходку тянешь? Где и с кем до этой канал? Кто и где в закон принял? Кого из фартовых знаешь, кто за тебя может поручиться?

— Меня первый раз накрыли. Вместе с моими. Мы трое… Всех менты достали. В деле взяли!

— Чего? Первая ходка? И ты себя к фартовым клеишь? — темнел с лица бугор. — Кто в закон принял?

— Сами себя! — выпалил Егор.

И в ту же секунду бугор схватил его за грудки, поднял в воздух, как пушинку.

— Козел! Пидер вонючий! Чтоб не попадался меж катушек! — размахнулся, швырнул.

Егор спиною открыл двери, шлепнулся на бетон. Фартовые долго хохотали, глядя, как беспомощно встает человек, кряхтя потирает ушибленные места.

— И эта вошь втиралась в нашу хазу! Хиляй, покуда тыкву с резьбы не свернули! — потребовал бугор и повернулся спиной к Егору.

Тот губу закусил, чтобы не стонать от боли.

Уже на следующий день он встретил их в шахте. Егора определили в забой. Фартовые работали на погрузке угля. И, заметив Егора, ухмылялись.

Тот целый день мучился с отбойным молотком, пока его освоил, приноровился, приловчился к нему. А уже через пару дней остервенело заваливал углем бригаду фартовых. Те не успевали перекурить, сбегать по нужде, работали, не разгибаясь, задыхаясь в угольной пыли. Не то майки, брезентовки от пота стали коробом. Ни лиц, ни глаз не различить. Чернее негров стали люди. Егор решил их измотать. И фартовые шли со смены, едва передвигая ноги.