Единые жмуры. Все всмятку. Вот и не поверь в слова старика про месть…

— Ты к чему это гундел? — спросил бугор голубятника.

— Як тому, что нам ссать нечего. К смерти фартовых никто руку не приложил.

— А мы и не дергаемся. Просто, жаль иных. Не все там дерьмом были.

Но у Егора что-то под ложечкой заныло. Плечи озноб пробрал. И хотя ни словом никому не сознался, оглядел мужиков с опаской, не решился засиживаться у печки, пошел на свою шконку. А ночью ему приснился погибший бугор фартового барака. Он ворочался на кусках угля, собирая себя по частям. И все оглядывался на Егора. Ухмылялся жутко, оскаленно. А потом нагонял Егора в длинных штреках. Вот схватил его за плечо цепкими пальцами и спросил:

— Закурить найдется?

Егор в ужасе проснулся. Открыл глаза, увидел Нинку, склонившуюся к нему:

— Сигаретка найдется? Дай закурить. А то все магазины уже закрыты! Выручай, дружочек…

Мужик сцепил зубы, сдержав черную брань, застрявшую во рту.

— Ты еще позднее не могла возникнуть, метелка?

— Не решалась долго. Да девок нет. Все смылись. Я одна. Стрельнуть не у кого. Ты один остался. Вот и отдувайся! — смеялась баба, не обращая внимания на раздражение человека.

— Вон там, в брюках возьми! — указал на стул, где висела одежда.

Нинка подала Егору брюки. Потом, размяв сигарету в пальцах, предложила:

— Давай вместе перекурим!

Егор, вспомнив недавний сон, быстро согласился. И, оперевшись на локоть, закурил, глядя в темноту.

— Ты тоже кричишь во сне. Как и я! Оттого девки не ночуют со мной, — тихо заговорила Нинка.

— Ну, я понятно! А тебя какой червяк точит? — удивился мужик.