Он отвинтил крышку с гильзы. —Туда надо положить бумажку с адресом родных. Девушка осторожно взяла у него пустую гильзу, повертела в пальцах.

— Где бумажка? Не успел? Солдат замялся.

— У меня нет родных. Некому писать.

И снова улыбнулся, словно оправдываясь за то, что у него нет родных.

Возвращая ему гильзу, она, уже теплее, чем прежде, сказала:

—Не беда. Если уж убьют — тебе — то не все равно, напишут кому или нет?

— А все ж не по-людски, — вздохнул солдат. — Так хоть кто-нибудь прочтет и скажет: «Убили Васю».

—А, чудак, — отмахнулась она. — Ты-то знать не будешь, скажут или не скажут.

— Верно, — согласился солдат. — А все же… на душе бы спокойней было.

И, покосившись на нее, вдруг отважился:

— Дай твой адрес, а?

— Еще чего! — удивленно хмыкнула она. — Кто ты мне, чтоб я тебе свой адрес давала?

— Жалко, что ли? — опечалился солдат.

— Да и какой у меня адрес? — стала оправдываться она. — Я сама тут без году неделю. Завод строим. Живем в бараках.

— Ну, и дай свой барак. Хоть какой, а адрес есть.

— Бери, — отмахнулась она. — Вот пристал… ей-богу.

Солдат повеселел. Он раздобыл бумажку, карандаш, аккуратно записал адрес и засунул его в гильзу. Плотно завинтив крышку, спрятал гильзу в кармашек, потом вынул из пилотки иголку с ниткой и, несмело улыбнувшись девушке, попросил:

— Подсоби зашить карман. Так старшина велел, чтоб не потерялось…

—Еще чего! — рассердилась она. — Зашивай ему карман! Кто я тебе? Мама? Сестра?

— А что? — простодушно ответил солдат. — Кто у меня еще есть? Никого.

И она, недовольно хмурясь, опустилась на колени, зашила ему карман на брюках и зубами перекус! нитку.

— Ну, все. Держи иголку. Я пошла.

— Постой, посиди со мной… Хоть минуточку.

— Навязался, — всплеснула она руками. — Не когда мне.

Солдат грустно покачал головой, показав на плакат, висевший на стене вокзала.