– Да ведь она горит!

– Госпожа, – ответил ей лекарь, – я делаю все, что могу. Вам лучше покинуть спальню. Быть может, это заразно.

Обняв сестру, Клеопатра прошептала ей на ухо:

– Выздоравливай скорее.

Ночью девочка проснулась от какого-то тревожного предчувствия. Будто бы что-то уже случилось, страшное и непоправимое. Накинув легкую тунику, Клеопатра разбудила Мути, приказав ей идти за ней. Не дожидаясь, когда старая служанка оденется, девочка выбежала из спальни. Во дворце стояла тревожная тишина. Она вспомнила слова наставника, но… Ведь именно сейчас происходит нечто ужасное и она не может, не имеет права оставаться в стороне. Ей стало страшно. Точно такая же тишина – мрачная, звенящая – была в день похорон брата. Девочка бросилась в покои старшей Клеопатры. Странное чувство, живущее где-то внутри нее, подсказывало ей, что беда случилась именно там. Вбежав в спальню сестры, девочка замерла. Сидящие на коленях служанки плакали и причитали, лекарь что-то говорил царице, та, как и Клеопатра, была в легкой тунике – видимо, она надела первое, что попалось под руку, когда ей сообщили о страшной вести. Береника плохо слушала, она не могла отвести взгляда от белого лица мертвой сестры.

– Божественная, она умерла настолько тихо, что я даже не сразу понял.

– Так что это за болезнь?

– Божественная… – лекарь замялся, – сейчас я думаю… что это был яд…

– Что?! – Береника побелела. – Ты ошибаешься! Кому мешала Клеопатра?

– Божественная, это всего лишь предположение…

– Это неверное предположение…

Клеопатра заплакала, она понимала, что необходимо подойти к сестре, в последний раз обнять ее, поцеловать. Но… она не могла преодолеть ужас и отвращение, исходящие от мертвого тела. Смерть… Опять смерть… Закрыв рот ладонью, она вернулась в спальню. Еще одна смерть. Глупая и нелепая. Теперь их осталось пятеро, а еще год назад было семеро. Это все проклятый дворец! Здесь постоянно умирают, а увеселения сменяют похороны. Клеопатре было невыносимо оставаться одной. Она жалобно позвала: