Безусловно, как правитель Береника поступила глупо. Власть должна принадлежать одному, особенно если он из большой семьи. Впрочем, об этом Клеопатра предпочитала молчать. Девочка понимала, что в отличие от сестер и братьев, в чувствах которых она сомневалась, Береника всех их искренне любила. А как можно отправить в ссылку или казнить тех, кто тебе дорог? Правда, любовь ко второму мужу, Архелаю, – первого по приказу царицы благополучно задушили – сыграла здесь отнюдь не последнюю роль. Любовь смягчила ее сердце, и она стала сомневаться в необходимости быть жестокой с подданными.

«Она не доживет до старости», – вдруг подумала Клеопатра, наблюдая за старшей сестрой, ласково прижимающей к себе Арсиною.

– Ты нам как мама, – вдруг вырвалось у Клеопатры. Как ни странно, но остальные сестры ее поддержали. Видимо, всем им нужны были ласка и утешение.

– Идите все ко мне!

Береника крепко обняла трех сестер.

– Теперь у нас осталось два брата. Они наши единственные защитники, наши Птолемеи.

– У них есть «мамка», которая стоит нас всех троих, – капризно заметила Арсиноя.

Словно в подтверждение ее словам, дверь в царскую спальню приоткрылась, и тихий голос евнуха Потина прошептал:

– Божественная, маленький Птолемей уснул.

– Хорошо, Потин. Теперь ты и сам можешь отдохнуть.

– Доброй ночи вам, госпожа, и доброй ночи вашим сестрам, – сказал он и закрыл дверь.

Арсиноя фыркнула.

– И чего это он с ним так носится?

– Потому что любит, – ответила Клеопатра. – А ты просто завидуешь.

– Лучше молчи, приблудная!

Клеопатра ахнула. Семейная идиллия, царившая мгновенье назад, сменилась враждой и ненавистью. Будто искра пробежала между ними и обнажились их истинные чувства.

Клеопатра схватила сестру за льняной сарафан и дернула его изо всех сил. Арсиноя завизжала и вцепилась ей в волосы.

Береника и старшая Клеопатра принялись их разнимать.

– Да перестаньте же вы!