– Ты опять застала царицу за интересным делом?

– Не только. Оказывается, у Арсинои появился любовник, а еще моего отца официально поддержали римляне.

Аполлодор поморщился.

– Какой интересный порядок новостей. Любовник Арсинои для тебя важнее собственного будущего, которое теперь совершенно неопределенное. Какая странная девочка! Зависть для тебя важнее чувства собственной безопасности.

– Я… – Клеопатра потупилась и замолчала. В словах наставника был большой резон. И, что самое невыносимое, он был прав.

Подойдя к окну, Аполлодор стал рассматривать небо и роскошный царский сад, где росли деревья еще со времен фараонов. Их перевезли сюда из Мемфиса при Александре Македонском.

– Как странно, – медленно и задумчиво проговорил наставник, – древних истинных царей этой земли давно уже нет, а деревья, посаженные их собственными руками, еще живут. Какая сила поддерживает их столько лет? Не дает им засохнуть, умереть? Быть может, это тоска одиноких царей, взирающих с небесного Дуата на свой бывший земной удел? Быть может, царская печаль оттого, что нет более сильных царей? Была великая могущественная империя, а теперь только несколько деревьев осталось. И ты, одна из ее наследниц. Это неважно, что в тебе нет крови фараонов, ты божественная дочь царя. Ты царица! Твоя судьба отмечена особой печатью. Ты, как и все цари, будешь вечно пребывать в Дуате, ни один смертный и мечтать о таком не смеет…

Аполлодор всплеснул руками и, смущенно улыбаясь, отошел от окна.

– Да о чем же это я? Прости, забыл, ведь у Арсинои появился любовник, а я тут про царей, про вечность…

Клеопатра вскинула голову. Аполлодор поправил на себе тунику, взял в руки чертежи.

– Хочешь, тоже заведи любовника, – продолжил он как бы между прочим. – А когда закончишь в изгнании или проституткой, кроме себя винить будет некого…