Таков был отец Мартина. Можно понять, почему сын, стремясь искупить грехи отца, выбрал для себя полную лишений жизнь независимого журналиста. Мартин знал о своем старике всю подноготную и еще в юности добился того, что отец лишил его наследства. Как ему это удалось, я расскажу несколько позже. Сейчас же хочу добавить, что для того, чтобы заниматься работорговлей, Огастасу Пембертону пришлось на корню купить всю таможню нью-йоркского порта. Трюмы его кораблей были обычно до отказа забиты живым товаром, несчастные просто не имели возможности повернуться. Факт подкупа было невозможно отрицать, все в порту знали, чем безнаказанно занимается Пембертон-старший. Так что не вызывает никакого удивления, что, когда после тяжелой и продолжительной болезни Пембертон наконец умер, а было это в 1870 году, на его пышных похоронах, кои имели место на Сент-Джеймсском кладбище, побывали все отцы города. Явился даже босс Твид в сопровождении прихлебателей из своего окружения — инспекторов, мэра, судей и пары дюжин воров с Уолл-стрит. Мало этого, почти все ежедневные газеты поместили траурные объявления о безвременной кончине Огастаса Пембертона. Не стала исключением и наша «Телеграм». О, мой Манхэттен! В мгновение ока по обе стороны реки взметнулись каменные опоры Бруклинского моста. В любое время суток у причалов порта швартовались бесчисленные лихтеры, почтовые пароходы и грузовые суда. Сходни и трапы со скрипом прогибались под неимоверной тяжестью ящиков, бочек и тюков, в которых прибывали товары со всего мира. Можно было поклясться, что телеграфные провода гудят от бесчисленного множества передаваемых по ним деловых сообщений. К концу торгового дня биржевые телеграфные аппараты стрекотали неистово, как кузнечики. Мы вступали в послевоенную эру. Что делать, оковы бытия падают с людей только на вечно спокойных небесах.