Оба молодых друга, посмеиваясь, уже успели устроиться на юте.

Близился час отплытия. Наконец раздался резкий гудок, из трубы повалил более густой дым, матросы зачехлили желтоватой тканью грот-мачту.

Большинство пассажиров «Аржелеса» составляли французы, в частности солдаты, возвращавшиеся в свою часть, размещенную в Алжире. Было также несколько направлявшихся в Оран арабов и марокканцев, которые сразу же, как поднялись на борт, пошли занимать места второго класса. На корме же собрались ехавшие первым классом. Им — и только им — предоставлялись ют, салон и ресторан в средней части парохода, куда вел красивый светлый коридор. Пассажирские каюты, примыкавшие к этим помещениям, освещались иллюминаторами с двояковыпуклыми стеклами. «Аржелес», понятно, не мог предложить такой же роскоши и комфорта, как суда Трансатлантической компании или Компании морского сообщения. Например, пароходы, идущие из Марселя в Алжир, обладают большим водоизмещением, большей скоростью и лучшим оборудованием. Но какие могут быть претензии, если речь идет о столь коротком плавании? И действительно, рейсы между Сетом и Ораном, при их не очень высокой стоимости, привлекали многих путешественников, которым к тому же разрешалось везти с собой солидные грузы.

На баке

— Ого, нас уже качает! — не удержалась от возгласа мадам Дезирандель, едва ступив на палубу.

Месье ничего не ответил. Сейчас для него куда важней было разыскать трехместную каюту и успеть занять три места за общим столом поближе к буфетной: отсюда разносят еду, так что можно будет первым выбрать самые лакомые кусочки.

Каюта под номером девятнадцать пришлась месье по душе. Она находилась ближе к середине судна, и в результате килевая качка здесь ощущалась не столь болезненно. Что же касается бортовой, то спастись от нее невозможно: она одинаково чувствуется что на юте, что на баке и довольно неприятна для пассажиров, у которых нет вкуса к этим убаюкивающим покачиваниям.