Пальма улыбнулась в ответ:

— Все? За орехами? Или это игра?

— Я разглядела только одного — очень высоко.

— Значит, за птичьими яйцами.

— Я подумала, лучше сказать тебе об этом.

Одной рукой Пальма откинула волосы, а другой потрепала девочку по щеке.

— Ты правильно сделала… — с усилием она вспомнила имя: — Пескарик. В конце концов, для того ты там и стоишь, не так ли? А теперь помоги-ка мне справиться с юбкой.

— Интересно, может быть, это был Яростный Лев? На таком расстоянии плохо видно. Как ему там, наверное, весело!

Та, Кто Дает Имена Женщинам, застегивала на юбке ракушки.

— Приятно слышать, что они нашли себе развлечение. Но надеюсь, они не забыли, зачем пошли. Хорошо. Идем вместе, посмотрим. Веди.

Снова заухала, будто сова, роженица. «Теперь уже скоро, — подумала Пальма. — Надеюсь…»

Пескарик стояла возле кипящего ключа, приставив к глазам ладонь. Дыхание у нее осталось ровным.

— Там. Видишь, Пальма, большое дерево, с голой вершиной? Вон он, как раз где начинается голый ствол, — неужели не видишь?

— Нет, не вижу, — сказала Пальма. — Но раз уж они туда зашли, им предстоит долгое путешествие. Больше стоять тут нет смысла. Только вечером посмотри, где будет костер.

Пескарик обернулась и робко взглянула на Пальму:

— А что будет, если они… э-э… Если они узнают?

— Не узнают.

Пальма посмотрела вниз, на Жилище Леопардов. Оно было открыто небу и внимательным взглядам с площадки от кипящих ключей. На солнце поблескивали выложенные рядами черепа Леопардов. Она улыбнулась, потом залилась долгим смехом. Рассмеялась и Пескарик. И пока длился смех, обе были ровесницы и сестры.

Пальма умолкла первой.

— Мы не начнем, пока не родится ребенок. Даже тогда… только если ребенок… получит имя.