– Присмотри кого-нибудь. На асфальте мне не очень нравится. Жалко твою круглую попочку. И лопатки, пробебли, отбила.
– Немножко. Поехали к моей подружке Карменсите? Прямо сейчас? Она одна... У нее квартира жутко уютная и пиво в холодильнике. И виски всегда есть.
– А она ничего?
– У нее красивое тело...
– Она согласиться втроем?
– Да... Ты убьешь ее в постели. Карменсита – чистюля. Представляешь, белые шелковые простыни, пахнущие лавандой, она – мертвенно бледная, и мы с тобой в крови...
– Липкой, остро пахнущей, влекущей... – закатил глаза Карлито, забыв о сигарете. – Я слизываю ее с твоей груди.
– Ой, я сейчас кончу.
Героиня, закатив глаза и распластавшись по асфальту, принялась разминать свои силиконовые груди. Таз ее страстно заколебался.
– А поесть у нее найдется? – поинтересовался герой, умело помогая девушке указательным пальцем. – Я проголодался как волк.
– По дороге... купим. Она... худеет. А-а-а!!!
Карлито одобрительно похлопал девушку по бедру:
– А ты заводная... Ну, так что, поедем?
– Поедем... – прошептала заводная. – Сейчас... Только приду в себя.
Рука ее змейкой потянулась к паху Карлито.
– В машине придешь... – сказал он, решительно поднимаясь.
* * *Наташа перестала рассказывать себе Маршака. Заснула. Теперь Вера точно не выйдет. «Вот жизнь!» – тяжело вздохнул я, изучая третий год не беленый потолок. На экран смотреть не хотелось.
Сексуальные оригиналы сели в открытую машину и уехали. Судя по звукам, они целовались на ходу.
«Наверняка бедро ей лапает... Внутреннюю поверхность. А ребром ладони втирается в половую щель, – подумал я и, взглянув на экран, горько усмехнулся: – Точно!»
И вновь вперился в потолок и задумался о беспросветной человеческой природе:
«О господи! Что это такое люди!? Я же очень так относился к бабе Фросе. Сидел с Васильевичем, когда ее со сломанной ногой в больницу увезли. Осенью отдавал ей морковную мелочь и излишки свеклы. Она дарила цветы и опавшие груши... Так тепло разговаривали... И испытал эрекцию, слабую, но эрекцию, представив себя с Верой у ее смертного одра. Трахающимися. И как после этого я могу винить свою бедную жену?