В нашем поселке полно шизофреников. Хоть пруд пруди. По улице трое в открытую ходят, вернее уже двое – Арнольда-собачника убили месяц назад. В ходе операции по завладению его обшарпанной квартирой на Пролетарской улице.

Этот Арнольд (Анциферов у него фамилия) человек был вредный по-особому, на людей внимания не обращал, а только на бездомных собак. Подбирал их повсюду и домой приводил на ужин. А вредным я его называю, потому что частенько, почти каждый день, с Джеком нашим схватывался. Становился на четвереньки и облаивал его из-за забора до хрипоты. Джек, страшная на вид ирландская овчарка, после таких поединков полдня в себя в подполье приходил. Он впечатлительный и очень добрый. И совсем не переносит запаха наскоро приготовленного рагу из захудалых рыночных дворняжек, Арнольд этим духом насквозь был пропитан.

А от второго шизофреника меня до сих пор бросает в озноб. Как только вспомню. Это меня бросает, меня, у которого в геологоразведочной партии работали полста человек, в общей сложности отсидевших триста лет за убийства, изнасилования и разбои.

Этот второй по счету поселковый шизик, ходит по нашей улочке взад-вперед. Каждый день как нанятый ходит. Деловой, в синей чистенькой олимпийке, в шапочке с беленьким помпончиком. Крепенький, собранный такой. Ходит целый день, и ручной эспандер остервенело жмет. Раз сто в минуту. И взгляд у него такой решительный исподлобья – насквозь прожигает своей красноречивостью; сразу видно, что думает он одну, но пламенную мысль: «Вот накачаюсь, и убью всех на фиг. Всех, кто встретится на пути. И тебя с дочкой тоже».

Опасаясь за Наташу, я как-то в милицию позвонил. Позвонил и донес. И услышал голос со смешком:

– Да, знаем такого. Да, записной сумасшедший. Выпустили до зимы. Врачи уверяют, что более-менее тихий. Если заметите, что буянит, звоните, приедем.

Вот так вот. «Как увидите его с окровавленным топором, звоните, приедем». Это в переводе с милицейского.