Сделав прическу, полковнику приказали сидеть и ждать, пока на голове образуется клеевая корка. Сзади к волосам привязали железный восьмивершковый прут, чтобы сделать косу согласно артикулу. Букли приставили из войлока, прикрепив их на проволоке, огибавшей череп и державшей войлочные украшения на высоте половины уха.

Через три часа клеевая корка на голове затвердела, и полковнику разъяснили, что теперь он может стоять несколько часов под дождем либо снегом без всякого ущерба для новой прически.

Только через пять дней в Преображенский полк прибыл один из флигель-адъютантов, находившийся в императорской свите в тот памятный день.

— Немедленно во дворец, господа офицеры, — скомандовал он морякам, — император приказал.

Несмотря на то, что дворец был совсем рядом, офицеров повезли в коляске командира полка.

Дворец был похож на казарму. На плацу маршировали солдаты. Беспрестанно входили и выходили офицеры с повелениями и приказами. Отовсюду раздавался назойливый топот сапог и позванивание шпор.

Адмирал Кушелев встретил моряков у подъезда и объявил, что император хочет их видеть немедленно. Он отвел их во внутренние покои дворца и велел ждать в большой продолговатой комнате среди военных всякого звания, одетых в странные, невиданные мундиры.

— Я вам окажу поддержку, — шепнул адмирал недоумевающим офицерам.

Наконец раскрылись высокие резные двери. В приемную вошел император, в мундире и с тростью в руках, и, твердо вышагивая, направился к морякам.

— Вы не хотите мне служить?.. Вы желаете служить аглицкому королю? Вы якобинцы! Я разрушу ваши идеи… Уволить в отставку… В Сибирь!

Павел Петрович был явно не в себе и даже замахнулся берлинкой на лейтенантов.