Несмотря на угрозы и вопли Коновалова, мера, указанная Барановым, была выдана полностью. Сто линьков — это не так уж много, но и не мало. Присмиревшего передовщика с окровавленной спиной спустили в трюм, за перегородку, уложили на рогожу и закрыли на засов.

— Великий нанук Баранов, — сказал вождь Григорий. — Я расскажу всем о твоем подвиге. Все племена, живущие по берегу и островам до самых теплых мест, узнают о твоей силе. — Он низко поклонился. — Ты железный человек.

На галере собрались промышленные и благодарили Баранова.

После чарки вина Петр Коломин с лебедевскими промышленными погрузился на байдары и отошел к новому месту промысла. Однако многие остались промышлять с Барановым.

На ужин Александр Андреевич пригласил вождя чугачей и его родственников.

Русские и индейцы поклялись, что законы дружбы впредь будут соблюдаться строго.

— Сколько лет твоей дочери? — неожиданно спросил Баранов.

— В этом году исполнилось пятнадцать, — ответил Григорий. — У меня есть еще три дочери и два сына, — с гордостью добавил он.

Александр Андреевич долго сидел молча.

— Григорий, ты великий вождь чугачей и хороший человек. Мне понравилась твоя дочь, и я хочу жениться на ней. Я дам тебе за нее две сотни одеял и много разной утвари.

Вождь чугачей не сразу поверил в свое счастье. Породниться с таким человеком, как Баранов, было бы лестно каждому великому вождю. Получить двести одеял за дочь тоже неплохо. Но обычай требовал не показывать радости.

— Я согласен, — сказал Григорий, свысока посмотрев на родственников. — Бери дочь за две сотни одеял.

— Что я должен сделать, — спросил Баранов, — чтобы было все, как должно быть, когда у вождя берут в жены дочь?

— Надо угостить родственников, сделать подарки и всем объявить, что ты хочешь взять в жены мою дочь.