Весь следующий день прошел в трудах и заботах. Утром Александр Андреевич выехал осмотреть небольшой лесок, найденный в одном из разлогов Чугачской губы. Промышленные утверждали, что деревья в том лесу пригодны для постройки судов. Деревья оказались и впрямь пригодными для членов корабельных и для обшивки. Встретилось и твердое яблоневое дерево, из которого делали шкивы и блоки. Это очень обрадовало правителя.

По пути Баранов осмотрел устье бурливой речки, впадавшей в залив. Здесь промышленные нашли много кусков каменного угля…

Целый день небо хмурилось, собирался дождь. Промозглый ветер проникал сквозь одежду и заставлял людей, зябко поеживаясь, ускорять шаги.

Вернулись в лагерь к шести часам вечера. От усталости Баранов не чувствовал под собой ног. Он к пище не притронулся и, напившись, по обыкновению, горячего чаю, повалился спать. Засыпая, Александр Андреевич успел сказать Кускову:

— Поставь дозорных. По два пусть стоят.

Кусков, не теряя времени, тут же вышел из дома. Сыпался нудный аляскинский дождь. Он стучал по тесовой крыше, шлепал по лужам, вздувая пузыри. Во время такого дождя на душе делается тоскливо и неприютно.

Могучая океанская зыбь, залитая белой кружевной пеной, шла и шла от юго-востока. Накатываясь на скалистые берега, она с грохотом разбивалась. Несмолкаемый грохочущий гул прибоя был главной особенностью прибрежного края Аляски.

В двух десятках шагов от домика промышленных, где расположился Баранов, раскинули свой табор кадьякцы. Они давно забрались под байдарки и спали крепким сном. Сегодня и у них был праздник, они встретились со своими родственниками, освобожденными из цепких рук Коновалова. Назначив дозорных из русских промышленных, Кусков направился в теплый дом, и вскоре его прерывистый, с раскатами храп влился в общий хор спящих.