Вельможи посмотрели друг на друга через тело своего усопшего короля, потрясенные происшедшим. После долгой паузы Роберт произнес бесцветным голосом:

– Он назвал имя своей дочери, императрицы Матильды.

Графы Серрийский и Лестерский покачали головами в знак несогласия.

– Мы слышали, он сказал «Стефан», – дружно утверждали они.

– Предупреждаю – держите свои измышления при себе, – зло сощурился граф Роберт.

– Это еще почему? – резонно возразил граф Серрийский.

Весть о смерти короля Генриха I вельможи, теснившиеся вокруг охотничьего домика, восприняли по-разному. Одни остались, чтобы эскортировать тело в Руан, а оттуда через Кан в Англию. Другие отправились в Лонгвилль, чтобы на тайном совещании обсудить создавшуюся ситуацию. А один предприимчивый барон, повернув своего коня на север, поскакал через омытый дождями лес в направлении Булони. Он был уверен, что его новости понравятся находившемуся там графу Стефану Блуаскому.

В последующие три недели спор о престолонаследии сотрясал умы и головы вельмож.

Гонцы, посланные к Стефану и Матильде, не могли сообщить им о смерти короля. Стефана в Булони они уже не застали. Возможно, он был на пути в Лонгвилль. Что касается Матильды, то она с мужем Готфридом, графом Анжу, находилась в своих обширных владениях – графстве Анжу или Мен. Но даже отсутствие на Совете главных претендентов на трон не помешало спору разгореться с новой силой.

Роберт заявил о своей позиции с самого начала. Он был сыном короля Генриха I, пусть и незаконнорожденным, и поэтому мог рассчитывать на некоторую поддержку континентальной знати. Его слово могло добавить веса любому из претендентов. Кому? Роберт считал законной наследницей Матильду, хотя и признавал, что нормандцы вряд ли захотят признать верховенство женщины.

Однако бароны трижды давали клятву верности императрице. Конечно, теперь, когда король умер и его тело предано земле, многие из них вздохнули с облегчением – Генрих вызывал у вельмож страх. Но и после смерти монарха им все же было нелегко нарушить свой обет.