Две недели дворяне до хрипоты обменивались доводами и контрдоводами. Роберт с пеной у рта отстаивал право Матильды на трон, остальные, опасливо глядя на Теобальда, говорили, что предпочитают на престоле Стефана.

– Вы – нормандцы, никто не сомневается в этом, – напирал граф Серрийский. – Но вы не были в Англии, не говорите ни слова по-английски и, держу пари, даже не знаете, что это остров. Стефан же – собственник обширных земель в Британии, в этом он уступает только церкви. И его мать – сестра короля Генриха I.

– Ч-ч-чертов г-глупец! – взорвался Теобальд. – В-в-вы д-д-думаете, я не з-з-знаю этого? Я его б-б-брат! Его мать п-п-прежде родила м-м-меня, ид-д-диот!

Граф Серрийский, сопровождаемый смехом остальных лордов, сконфуженно сел на свое место.

Но дальше события развивались далеко не так забавно. Роберт продолжал настаивать на своем, хотя его крайне обеспокоили сообщения о начавшихся в Англии беспорядках. Воспользовавшись безвластием, мелкие землевладельцы решили разжиться за счет своих более слабых соседей и стали совершать набеги на их поместья. Усилившиеся в стране хаос и беззаконие настоятельно требовали от Совета принятия срочного решения. Но в чью пользу? Матильды? Стефана? Теобальда?

Голосованием они выбрали Теобальда, и он, заикаясь сильнее, чем всегда, дал свое согласие взойти на английский трон. Но это не означало общего одобрения дворян – Теобальд просто собрал больше голосов, чем другие претенденты. Так или иначе, девятнадцатого декабря он был провозглашен королем Англии.

По иронии судьбы ровно через день в Лонгвилль прибыл гонец с ошеломляющим известием. Он объяснил, почему Стефан, выехав из Булони, так и не появился на заседании Совета баронов. Оказалось, он нанял корабль и высадился в Дувре. Местный констебль не впустил его в здешний замок, озадаченный Стефан направился в Кентербери, где снова получил отказ.