Порой жизнь не дает предостережения. Ни малейшего.

Лодка из шкур, словно морская птица, подлетает над волнами, а от ударов твоего весла серебристые рыбешки бросаются сквозь водоросли, и все идет просто замечательно: переменчивое Море, солнце бьет в глаза, холодный ветер дует в спину. А затем из воды внезапно вздымается скала, больше кита, и ты летишь прямо на нее и вот-вот разобьешься…

Торак бросился в сторону и с усилием повел веслом. Его лодка накренилась, едва не перевернувшись, и проскользнула всего в пальце от скалы.

Вода ручьями стекала с него, и он откашливался соленой морской водой, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Все в порядке? — прокричал Бейл, разворачиваясь к нему.

— Не заметил скалы, — пробормотал Торак, чувствуя себя полным дураком.

Бейл ухмыльнулся:

— В стоянке осталась пара новичков. Хочешь присоединиться к ним?

— Ты первый, — ответил Торак, шлепнув веслом по воде и обдав Бейла столбом брызг. — Спорим, обгоню тебя у Утеса!

Юноша из племени Тюленя ухнул, и оба бросились вперед: замерзшие, промокшие и разгоряченные. Высоко над головой Торак заметил две черные точки. Он свистнул, и Рип и Рек спикировали вниз, затем поравнялись с ним, почти касаясь волн кончиками крыльев. Торак накренил лодку, чтобы обогнуть глыбу льда, и вороны обогнули ее вместе с ним, а солнце играло сиреневым и зеленым на их блестящих черных перьях. Они обогнали его. Торак старался поспеть за ними. Его мышцы горели, соль разъедала щеки, он смеялся в голос. Это было почти так же прекрасно, как летать.

Бейл — всего двумя летами старше Торака, самый искусный лодочник на островах — оторвался и ушел вперед, исчезая в тени нависавшего над ними мыса, который здесь называли Утесом. Море за пределами залива было суровее, и волны набрасывались на лодку Торака, грозясь перевернуть ее.