– Петро, затрымайтэ оцих панив! – он демонстративно перешел на «мову». – Реквизуйтэ камэру! Зараз пидъидуть люды з ЭсБэУ… передастэ им цю парочку, хай допытають, як слидуе!

Две милицейских патрульных машины, одна за другой, крякая сигналками, вьехали на паркинг. С двух сторон, от Софиевской и по Владимирской, к бизнес-центру, бешенно пульсируя маяками, с включенными ревунами, неслись еще несколько спецмашин. Начальник дежурной смены охраны промокнул платком взмокший лоб, затем жестом подозвал к себе одного из коллег.

– Вадим, я тут встречу «спецов» из органов! А ты… и кто еще из наших свободен… марш в здание! Проследите, как идет эвакуация!.. И чтоб… – он посмотрел на наручные часы, – к девятнадцати ноль ноль ни одной живой души кроме охраны и спецов в «Милениуме» не было!!

В просторном, декорированном в смешанном итало-украинском стиле зале ресторана Da Vinci в это время была занята лишь от силы треть посадочных мест. За одним из столов, рядом с дальним от входа окном, глядящим на Владимирскую, устроились двое мужчин. Они появились здесь около половины шестого; сначала заказали по чашке кофе, затем – проведя около получаса в неспешной беседе – попросили официанта принести меню. Тот выполнил пожелание клиентов, а заодно еще раз оценил – по своей методике – их запросы и кредитоспособность.

Один из посетителей – плотный, крепко сколоченный субьект лет тридцати семи. Горбоносый, с темными – как и его довольно длинные волосы, собранные на затылке в пучок «а-ля Сигал» – усами и черными неспокойными глазами. Скорее всего, выходец из западной части Украины. О чем свидетельствует хотя бы то, что изьясняется он на «щырий», явно западенского разлива, «мове». Прикинут так себе: на нем средней руки костюм, галстук отсутствует, в вырезе видна сорочка с элементами народного орнамента…