Вячеслав Иванов, великий русский ученый и поэт, принял католичество именно на этом основании. Я поняла и ощутилаэто с того момента, когда впервые встретилась с католиками в Швейцарии в 1967 году. В прошлом многие прогрессивные русские переходили в католичество потому, что оно приближало их к цивилизации Западного мира. В наше время католичество не чурается бедных, больных, униженных во всем мире – тогда как многие так называемые христианские церкви, особенно в Америке, стали служить только влиятельным богачам и всем сильным мира сего.

Я долгие годы думала о переходе в католичество, говорила об этом со многими своими друзьями, и вот теперь, в Англии, где католичество, хотя и в меньшинстве, но так сильно, я чувствовала, что надо наконец сделать решающий шаг. Анджей познакомил меня с замечательным монсеньором, служившим тогда в одной лондонской семинарии. Мы долго говорили, и я исповедовалась. „Но вы и так уже там! – повторял Анджей без конца. – Это протестантам труден такой шаг. А для вас, православных, это ведь, по существу, одно и то же!" Я вступила в римскую церковь 13 декабря 1982 года, в день Св. Лючии.

Начала ходить рано утром к причастию в церковь Св. Марии и Всех Английских Мучеников в Кембридже. Потом зимой 1984 года, в холод и ледяной дождь, поехала в маленький приют на восточном берегу Англии, при монастыре Св. Марии в Суффолке. Там я провела несколько дней в состоянии ни с чем не сравнимого мира и внутренней тишины и никогда не забуду этого.

Мне нужна была вера, способная охватить все человечество, весь земной шар, вера без ,,национальной гордости", без „патриотизма", без „побед" одного народа над другим. Я перечитывала снова и снова ,,Римский дневник" и другие работы Вячеслава Иванова в его сборнике „Свет вечерний" (1949, Оксфорд) и с удовлетворением чувствовала, что до

28

меня были другие, кто мыслил так же. Это было уже сложившейся исторически обоснованной традицией. Я только присоединилась к ней.