Человек, стремящийся к лучшей жизни, в этой вселенной был обречён. Осуждён сдаться и совершать производственные операции в глубине заводских корпусов. Все мы противились. Но я всё же проработал на «Серпе и Молоте» более полутора лет, в 1963-64 годах. На «Велосипедном» я проработал неделю, на «Турбинном» — два дня. В октябре 1964 года я всё же сбежал. Стал «книгоношей» в книжном магазине на Сумской улице. Замёрзший, торговал книгами с лотков. Но всё равно это была небольшая победа. Заводам не удалось сожрать меня с потрохами. Колька устроился на завод электробритв. Туда, где умер позднее в 1968 году мой школьный приятель Виктор Проуторов.

С удовольствием привожу здесь стихотворение, написанное мной много позже в Нью-Йорке, оно о том мире, глазами подростка, моими или Колькиными. О том мире заводов, куда нас загоняли.

…И мальчик работал в тени небосводом Внутри безобразных железных заводов И пламенем красным, зеленым и грубым Дышали заводок железные зубы И ветер, и дождь за пределами цеха Не были для мальчика грязь и помеха А грязью был цех. Целовала природа Когда умудрялся избегнуть народа И выйти из скопища грубых товарищей От адовых топок — гудящих пожарищей Во двор, в снеготу, и черноту, в сырость мира Стоять и молчать, тихо думать, что «сыро… А если у ниток содрать кожуру То видно, как жилы пронзают кору И крыса, и суслик ведь роют нору… И ели так жалко, что рубят в бору…» Швыряли товарищи злобные шутки Металлы гремели там круглые сутки И таял там снег. И воняло там Гадом… Народом. Заводом… Загубленным садом…

Чувствуется, что это стихи бывшего сталевара.