— Приговор скоро, Эдик? — спросил меня гангстер из города Энгельса по кличке Хитрый.
— Сегодня узнаю, когда, — сказал я.
В «газели» меня, как обычно, посадили в «стакан». Так полагалось с моими статьями. Последним (я не видел, но знал) ввели Цыганка — бандита Алексея Цыганова. Он спросил:
— Бен Ладен здесь? — Я молчал, хотя знал, что это ко мне.
— Эдик, ты тут?
— Тут.
— Сочувствую, прими мои соболезнования. Сказали, что Наташа умерла.
— Да, — сказал я. — Спасибо.
Сам я подумал, откуда он узнал, что Наташа умерла? Он сидит на «спецу» в подвале. Телевизоров там не водится. Вероятнее всего, с ним говорил конвой.
В суде, когда нас подняли в зал, о смерти Наташи мне сообщил адвокат Беляк. Я сказал, что знаю.
— Ты как себя чувствуешь?
— Нормально, — сказал я.
Судья Матросов открыл заседание суда. Затем он попросил меня встать.
— Савенко, вы в силах участвовать в процессе?
— В силах. Все нормально, — сказал я.
Я с раздражением подумал, что ничегошеньки не чувствую. Монстром стал. Притупили во мне всё.
Однако, возвращаясь после заседания в «стакане», в темноте я сочинил и нацарапал наобум ручкой стихотворение, эксцентричное такое, голое и ужасное, о мертвой жене. Я его печатал, но тут будет к месту его процитировать.