Но по иронии судьбы именно благодаря одному из «черных плащей» нам с Марко улыбнулась удача. Мы стащили головку моцареллы из бочонка торговца сыром — непростое дело, — и успех разжег в нас алчность. Нам уже случалось пробовать хлеб с запеченными в корке зелеными оливками, и тот случай стал для нас праздником желудка. К несчастью, батоны с оливками — длинные и неудобные — невозможно спрятать под одеждой, тем более бежать с ними сломя голову по Риальто. Но мы знали одного одноглазого булочника, и считали его телесный изъян шансом на успех, поэтому решили испытать судьбу — стащить хлеб с оливками и съесть его с сыром.

Я зашел со стороны здорового глаза торговца и стал откровенно разглядывать его товар — с наглой ухмылкой оценивая еду, которую никогда не смог бы купить. Пока булочник следил за мной своим единственным глазом, Марко подкрался с другой стороны, схватил хлеб с оливками и бросился наутек. Но торговец, должно быть, что-то услышал — возможно, шуршание батонов или возглас одного из покупателей. В последнюю секунду он обернулся и, заметив, как Марко скрывается в толпе с хлебом под мышкой, закричал во все горло: «Вор!»

Покупатели вскинули головы, но мы неслись мимо — быстрые и проворные. Мы смеялись от радости в предвкушении трапезы и не заметили, как напоролись на «черный плащ» с растопыренными в стороны руками. Он появился словно ниоткуда. С ними всегда так бывало. Мы замерли.

Его лицо казалось спаянным из острых углов: выдающийся вперед лоб, подбородок с ямочкой, тонкие губы. Марко, всегда отличавшийся сообразительностью, протянул ему наш драгоценный батон с оливками. Я достал из грязного кармана головку моцареллы и последовал примеру товарища. Но великан только рассмеялся.

— Дерзкие негодники! — Он взял нас за шкирки и подвел к прилавку одноглазого торговца. — Великодушно с твоей стороны угостить этих двоих хлебом. Я вижу, ты филантроп.

В единственном глазу булочника вспыхнули злость и страх.